Итальянцы в Московии на рубеже XV-XVI веков

Вторая половина XV века – это время подъема северо-восточной Руси. Москва начинает в ней явно доминировать, и под властью энергичного и деятельного Ивана III превращаться в большое централизованное и военизированное государство. Возникает острая потребность в мастерах строительного дела, способных возводить масштабные сооружения из камня. Но их не было в Московском государстве, сказывались последствия Батыева погрома и двухсотлетнего ига – собственная традиция была прервана.
Каменных дел мастера на Руси в то время сохранились лишь в землях Господина Великого Новгорода, отношения с которым у Москвы были скорее враждебными. И возникшая тогда мысль - пригласить специалистов, так сказать, из дальнего зарубежья – выглядит вполне логично.

То, что выбор пал на Италию, также вполне объяснимо. В тот период времени итальянские зодчие и инженеры считались лучшими в Европе. Они творили, опираясь на полузабытый опыт и достижения античности, на труды Архимеда, заложившего основы строительной механики как науки, Витрувия, и других древних греков и римлян (это время принято называть Ренессансом или Эпохой Возрождения). Время показало, что выбор этот был правильным и дальновидным – итальянцы за полвека подняли технический уровень Московского государства настолько, что оно смогло встать вровень с самыми развитыми в то время странами мира.
Аристотель Фиораванти. Успенский Собор в Московском Кремле.
Во второй половине XV века в русских письменных источниках начинают появляться сообщения о прибытии в Москву итальянских зодчих, которые названы «муролями» - стенными мастерами (от итальянского «Muro»- каменная стена).

Первым из них стал уроженец Болоньи Ридольфо Фиораванти, прозванный Аристотелем «хитрости ради его» - так сказано в летописи. Под «хитростью», конечно, понималась искушенность в точных науках и ремеслах, и незаурядный инженерный талант.
На момент прибытия в Москву летом 1475 года, это был уже пожилой человек (около 60 лет), широко известный в Италии и за ее пределами зодчий и инженер, о котором говорили, что нет во всей архитектурной науке такого, чего бы он не знал и не умел.
Незадолго до отъезда в Россию, с Аристотелем произошла очень неприятная история: в июне 1473 года он был арестован и обвинен в изготовлении и сбыте фальшивых монет. И хотя вскоре зодчий был полностью оправдан и отпущен на свободу, обида на соотечественников оказалась столь велика, что Фиораванти принял в 1474 году предложение русского посла Семена Толбузина, посланного Иваном III в Италию на поиски архитектора для строительства главного храма Москвы – собора во имя Успения Пресвятой Богородицы, и отправился в далекую, холодную и дикую Московию, бывшую в представлении итальянцев того времени краем обитаемого мира, за которым начинались уже «безлюдные пустыни севера».
Храм Аристотель построил, и построил на совесть. Успенский Собор, освященный в 1479 году, дошел до наших дней практически в первозданном виде, и считается сегодня древнейшим полностью сохранившимся зданием Москвы. По ходу возведения храма великий итальянец открыл для своих русских подмастерьев многие неизвестные им ранее приемы, пропорции и хитрости каменного зодчества.

Прежде всего, было налажено производство глиняного кирпича высокого качества из местного сырья, для чего был заложен кирпичный заводик возле Андроникова монастыря, в Калитникове. Главные секреты производства – как правильно выбрать глину, как формовать, сушить и обжигать – были быстро усвоены русскими мастерами.
Нельзя сказать, что глиняный кирпич был на Руси совершенно неизвестен, однако то, что знали и использовали наши предки ранее - большемерная и плоская византийская плинфа – вследствие своей формы и размеров имела весьма ограниченное применение. «Аристотелев» кирпич был удобен в работе, его вес и пропорции позволяли каменщику работать с ним в одиночку, поднимая и укладывая одной рукой. Маломерность нового кирпича давала широкие возможности применения как для создания поверхностей сложной формы – арок, сводов, куполов, так и для оформления мелких деталей - карнизов, выступов, капителей, бойниц и оконных проемов. Для Руси, бедной залежами естественного камня, но имеющей в изобилии глину, это был настоящий технический прорыв. Фактически, мы используем «аристотелев» кирпич и сегодня – по своим размерам и пропорциям он мало отличался от современного.
Впервые (для русского зодчества) Аристотель применил деревянные сваи как средство укрепления фундаментов каменных стен на слабых, водонасыщенных и промерзающих грунтах, а также железные кованые стержни–затяжки снаружи и внутри каменной кладки, воспринимающие усилия распора от арок и сводов и снижающие нагрузку на стены и колонны.
Московская серебряная монета, предположительно отчеканенная Фиораванти.Деятельность Аристотеля Фиораванти в Московском государстве была весьма многогранной – он занимался чеканкой монеты, а также научил наших предков искусству пушечного литья и азам артиллерийского дела, основав в Москве крупное по тем временам литейное производство - Пушечную Избу.
Считается, что именно он разработал тот генеральный план реконструкции Кремля, который впоследствии был воплощен его соотечественниками-итальянцами. В качестве начальника артиллерии и военного инженера Аристотель участвовал в походе московского войска на Новгород в 1477 - 1478 годах, во время которого построил наплавной мост через Волхов, а также в осаде Казани в 1482 и Твери в 1485 году.

Крепостные сооружения существующего ныне Московского Кремля, возведенные по большей части в период правления Ивана III, стали результатом труда и таланта целой команды итальянских зодчих и инженеров, прибывших в Москву из Милана, видимо, по рекомендациям Аристотеля. Конструктивным прототипом для новой московской крепости, скорее всего, послужил замок Сфорца, только что достроенный в Милане по последнему слову инженерной мысли. Их сходство и сегодня совершенно очевидно, несмотря на многочисленные реконструкции, которым обе эти крепости подверглись в последующие века своей истории. Вполне вероятно также, что над ними работали одни и те же мастера.

Первым следует назвать имя Антонио Джиларди (Антона Фрязина), начавшего работы по реконструкции кремля в 1485 году со стороны Москвы реки. Его авторству приписывают старейшие из существующих башен – Тайницкую и угловую Свиблову. В 1487 году Марко Руффо (Марк Фрязин) возводит угловую Беклемишевскую башню, завершая реконструкцию всей южной стены, а также Казенный Двор внутри кремля (до наших дней не сохранился).
Пьетро Антонио Солари. Угловая Арсенальная (Собакина) башня Московского Кремля.
В 1490 году в Москву из Милана прибыл зодчий Пьетро Антонио Солари (Петр Антонин Фрязин), который был принят Иваном III с большой честью и, судя по всему, возглавил дальнейший процесс строительства. Под его руководством были возведены стены и башни «напольной» или «приступной» восточной стороны кремля - Спасская, Никольская, Константино-Еленинская, Собакина. На стенах Спасской башни сохранились памятные доски с надписями на двух языках – русском и латыни, с упоминанием имени зодчего. Кроме укреплений Петр Фрязин совместно с Марко Руффо, строит Грановитую Палату.
Алевиз Старый. Северо-западная стена Московского КремляНо в 1493 году Пьетро Солари внезапно умирает, и в следующем 1494 году его место занимает прибывший из Италии Алоизио да Каркано (Алевиз Старый, Алевиз Миланец), который руководит окончательной достройкой Кремля. Он возводит стены и все башни северо-западной стороны, вдоль реки Неглинной, в том числе Троицкую и Боровицкую. Это была непростая работа – обрывистый берег Неглинной пришлось серьезно укреплять.

Дата окончания строительства Кремля довольно расплывчата - основной периметр, по всей видимости, был закончен в 1496 или 1497 году. Однако известно, что в 1508 году, уже в правление великого князя Василия III, Алевиз Старый занялся рвами и мостами, окружавшими крепость. Широкий и глубокий ров, отделявший Кремль от Красной площади в письменных источниках обычно так и называется – «Алевизов ров». Для того чтобы наполнить его водой, итальянцу пришлось запрудить реку Неглинную, соорудив на ней плотину. Полностью завершенный вид Кремль получил только в 1516 году со строительством Троицкого моста и Кутафьей башни.

Известно также о прибытии в Москву в 1504 году новой группы итальянских мастеров, в составе которой были Алевиз Новый (построившей впоследствии Архангельский собор) и Бон Фрязин (построившей впоследствии колокольню Иван Великий). Их настоящие имена неизвестны.
Деятельность итальянцев не ограничивалась только Москвой. В 1508-1515 Пьетро Франческо (Петр Френчужко Фрязин) совместно с псковскими каменщиками возводит кремль в Нижнем Новгороде.
Стены и башни Тульского КремляПрактически нет сомнений (хотя письменных сведений и не сохранилось), что строительством каменных крепостей в Туле (1514-1521), Коломне (1525-1531) и Зарайске (1528-1531) также руководили итальянские мастера, скорее всего те же, что работали в Московском Кремле.

Особого упоминания заслуживает зодчий Пьетро Франческо Аннибале, которого на Руси называли Петрок Малый (Петр Малой Фрязин). Он поселился в Москве в 1522 (по другой версии в 1527) году, в правление Василия III, принял православие, женился на русской женщине, строил каменные церкви и палаты.
Его авторству приписывают (с большой долей вероятности) шедевр русского средневекового зодчества - церковь Вознесения в Коломенском (освящена в 1532 году).
Петрок Малый. Стена Китай-Города. Открытка конца XIX века.В 1535–1538 годах, уже после смерти Василия III, в короткое правление Елены Глинской, Небольшой сохранившийся участок стены Китай-Города в районе Площади Революции.под руководством Петрока Малого в Москве возводится мощная, сверхсовременная по тем временам каменная крепость Китай-Город, рассчитанная на массовое применение огнестрельного оружия как со стороны ее гарнизона, так и со стороны потенциального противника. Ее стены были невысоки но очень толсты (около 6 метров), а приземистые, далеко выдвинутые вперед башни прорезаны в трех уровнях многочисленными бойницами и похожи на бастионы.
Известно, что в последующие годы Петрок Малый руководил строительством дерево-земляных крепостей в Себеже и Пронске.